Что за птица — поэт?
Один поэт – как соловей,
Он сердце лирикой своей
Прекрасной побуждает биться –
Душой к гармонии стремиться.
Другой поэт – что твой петух,
Стихи он пишет только вслух.
Петух – ре-во-лю-ци-о-нер!
Он подаёт всем нам пример.
Поэт-павлин собой доволен.
Он творчеством своим не болен,
Но посчитать готов за честь
Послушать благосклонно лесть.
Поэт, что пишет в стол – он страус,
И всё, что публике осталось –
Надеяться: друзья поэта
Раскроют все его секреты.
Есть гусь-поэт – весёлый, важный,
Но чужд рутине он бумажной.
Ему и критика не впрок –
Сам хоть кому задаст урок!
Поэт есть – курица-наседка,
Но золотые яйца – редкость…
Поэт-орёл выс;ко метит –
Собрата в перьях не приветит.
Поэт-сова – ночная птица:
Ему из-за стихов не спится.
Поэт-синица – «наш», домашний –
Живёт он только настоящим.
Поэт-журавль живёт мечтами,
Он – где-то там, не здесь, не с нами.
За облаками он летает,
О неземном стихи слагает.
Поэты-в;роны бесстрашно
Умы людские будоражат,
О наболевшем пишут смело,
И это – их святое дело!
Поэты разные бывают,
Но пустозвонов – забывают.
Кто на крыло птенцов поставит
Пером своим – тех мир прославит!
А может, голубь я простой,
Воркующий на ближней ветке
О том, что солнце светит редко
И льётся дождик проливной?
Ах, осени печален вид,
И скоро станет мало пищи.
Возможно, даже не отыщет
Приличных рифм зимой пиит.
Пока мороз не заковал
Ключей живительных амриты,
Поют осенних дней пииты
Прощальный яркий карнавал.
Есть ли дух в тебе разумный,
Плоть земная человечья?
Плоть из глины создавалась.
Тело бренно, разум – вечен.
Так предания доносят –
Я доподлинно не знаю.
Что-то есть во мне, что просит,
Жаждет, требует, желает
Пищи неземной, не плотской –
Той, что мы зовём искусством.
Вкус её порою острый,
Не язык пронзает – чувства.
Жизнь короткую земную
Мы искусством продлеваем.
Словом, рифмами колдуем –
В поднебесье улетаем.
Как орлы, порой поэты,
От земного отрешаясь,
Гордо кружат над планетой,
Быт житейский отвергая.
Но не трогают друг друга:
Каждый своей думой занят,
Как рука, что, моя руку,
О делах её не знает.
. Может, не орлы мы вовсе? –
Просто белые вороны?
Перья, крылья, ноги, хвост ли –
Что важней для нас и – кто мы?!
О наболевшем не пишу отныне:
Стихи мне излечили душу пением;
Я перестала быть в них героиней
Лирической – и стала наблюдением.
Стихи творить – какое это счастье! –
И строки наполнять добром и светом.
Я к волшебству словесному причастна!
Как хорошо быть всё-таки – поэтом!
Ну какой из меня поэт?
Да, порой набегают строки
И несут с собой ритмы-токи,
И звучит диалог-дуэт –
Голос внутренний, песнь души –
Так звучат во мне чувства, мысли.
Вот и всё. И в каком-то смысле
Баловство это всё и пшик.
Только кажется мне подчас:
Вдохновенье – как озарение,
Открывается слух и зрение –
Откровения слышу глас.
«Стихи – как дети, а дети должны быть причёсаны. » (Ирина Кузнецова)
Стихи мои, любимые детинки,
Сдуваю с ваших строчек я пылинки –
Ненужные, случайные слова.
Стихи мои, вы – словно голова
С растрёпанными слово-волосами,
Которые на ум приходят сами,
Влезая в строки, будто сорняки.
Но я творю. Из-под моей руки
Выходит аккуратная причёска,
Пускаю в ход я ножницы, расчёску –
И вот, готов пробор – строй рифм, размер,
С такими можно подавать пример!
Но нет предела творческому росту.
А мастерству учиться, ой, непросто!
Обрежешь если лишку ненароком –
Лысеют вирши, стрижка же не впрок им!
И времени немало пролетает,
Пока их шевелюра отрастает,
И можно делать новую причёску
И рифмы шлифовать опять до лоска.
Завивку можно сделать, рифмы-кудри,
Но если слишком – будет перемудрый
Твой стих-клиент – возможно, почитаем,
А может, повсеместно избегаем.
Работать парикмахером – занятно,
Ведь красоту творить – всегда приятно.
Но, мастер, помни: остр твой инструмент!
Не навреди.
А кстати — жив «клиент»?!
Кто сказал, что стихи – будто дети?
Что с того, что душой рождены?
Отражают создания эти
Всё, чем в жизни являемся МЫ –
Нас самих: наши страхи, надежды,
Наши лучшие мысли, мечты,
Наши чувства – для сердца одежды,
Нашу жажду и страх высоты,
Нашей речи порою огрехи,
Наши знания, опыт, наш ум,
Наши промахи, наши успехи
И полёт неземной наших дум.
Вот и «творческий кризис» –
Целый месяц ни строчки.
Сплю спокойно ночами
(И мне нравится спать).
Мысли, чувства пропеты –
Расставлены точки.
Это – творческий. отпуск!
От работы – писать.
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Лениться нужно вдохновенно:
Диваны созданы, друзья,
Для чтенья лирики нетленной –
Не для валяния зазря!
А коль поэзия не в радость –
Востребуй прозы толстый том,
Прими как высшую награду
Вторую жизнь – в героях в нём.
А может, сам ты тоже пишешь?
Так лучше места не найти!
И, право, стоило для книжных
И писчих нужд изобрести
Планшет, удобный на диване:
С комфортом тело возлежит,
Оно парит, оно в нирване…
Трудись душой, о сибарит!
Пером волшебным из крыла Пегаса
Спешу увековечить эту ночь,
Чтоб все мои душевные запасы
Листочек белый в глубь веков унёс.
Я не смотрю на месяц и на звёзды:
Закрыто плотно шторами окно.
Туманности свои свивают гнёзда
В галактиках – родиться суждено
Каким-то новым звёздочкам, планеткам.
Стареет наше Солнышко, Земля.
У Мирового Дерева на ветках
Распустится сверхновая листва.
Но то – весной.
А нынче – время спячки.
Медведь ещё в берлоге видит сны.
И я глотаю. теле-передачки,
Которые мне, впрочем, не нужны.
Замедлилось движенье сока мысли
По древу, спят все чувства подо льдом.
Но знаю: возродится чудо жизни,
Лишь грянет развесёлый первый гром!
Стихи приходят сами,
Стучатся в дверь сознанья:
– Пора! Пора! Созрели! –
Весеннею капелью
Вновь сердце будоражат.
Они всегда на страже
Души моей, а значит,
Чернила снова плачут
Словами на бумагу, –
Положено «по рангу»
Им плакать, плакать, плакать.
Весны примета – слякоть.
Весна души в разгаре –
Стихи душа слагает!
Ночь необъятна, вокруг тишина,
Кузнечик стрекочет, а мне не до сна:
Взываю к Пегасу, конфеты сулю,
Но Конь не является! Молча терплю…
К конфетам упорною мыслью стремлюсь…
Не выдержал! Ем их, глотаю, давлюсь.
Осталась в коробке конфетка одна,
Пегасу, конечно, по вкусу она
Пришлась бы: я пробовал, знаю на вкус!
Оконный проём же по-прежнему пуст…
Да что там Пегас?! И кентавр не идёт!
Сижу в ожидании, как идиот!
Хоть плачь, хоть не плачь, но пора уже спать.
Устало зевнув, я прилёг на кровать.
Но тут быстрокрылый примчался Пегас
И ржёт мне в окошко: «Конфет не припас?!»
Обиженно хмурясь и шумно сопя,
Решил промолчать, будто сплю уже я.
К конфете последней метнулась рука…
Поэзией завтра займусь! А пока…
(В преддверии очередного поэтического конкурса в сети Интернет)
На грабли наступаю снова –
Участвовать опять готова
В соревнованиях поэтов,
Чьи песни всё ещё не спеты.
Увы и ах, не победить мне!
А значит, снова быть мне битой,
Как даме – королём по масти.
И всё ж надеюсь я на счастье:
Что и мои произведенья
Оставят каплю впечатлений
В бескрайнем стихо-океане;
Плыву я в нём бок о бок с вами!
Икрой мечу словесный бисер,
А в каждой бисеринке мысль
Иль чувство – мироощущенье,
Рождённое от вдохновенья.
Быть может, я не той породы,
О чьей икре слагают оды
Гурманы, что журят и судят
О конкурсной еде на блюде, –
Отрадно плыть в одном потоке
Со всеми, кто рождает строки!
Со всеми попадаться в Сети
И попадать на стол к эстетам.
Моя судьба – творить и множить
То, что меня продлит, продолжит
На этом свете. Мысли – вечны.
А чувствами мы – человечны!
Источник
ИСКУССТВО И КУЛЬТУРА
Мифология является органичной частью культуры любого общества, которая вновь создается как целостный или относительно целостный конструкт в каждую историческую эпоху. Народные сказки, притчи и легенды отличаются от произведений летописцев тем, что среди фольклорных персонажей появляются, помимо людей, мифологические существа, символизирующие духовный мир. Причем, как его положительный, так и отрицательный полюс. У каждого из них есть внешние особенности, часто надуманные, связанные с тем, чтобы отличать конкретный образ от других фольклорных персонажей. Архаичные мифологические существа, созданные воображением священнослужителей и простолюдинов, в результате культурного и исторического обмена стали прообразом загадочных обитателей мрачной стороны русских и европейских земель в средние века.
Сказка — особый вид мифа, который характеризуется слиянием с реальными историческими событиями и личностями, представление о которых складывалось веками. Обычно они повествуют о людях, имеющих сверхчеловеческие способности. Создаются такие сказки для детей. К их написанию, помимо народа, прибегали многие замечательные писатели. Ни одна история волшебства не может обойтись без мифологических существ.
Сирин, Алконост, Гамаюн, о которых пойдет речь в публикации, упоминаются еще в древнерусских летописях. Исследователи обнаруживают изображения этих птицы древнейших легенд и сказаний на иллюстрациях, ювелирных изделиях, в резьбе белокаменных соборов Владимиро-Суздальской земли:
В русском фольклоре есть три птицы-пророчицы с женскими ликами — Алконост, Сирин и Гамаюн. Их духовные веси — между мирами жизни и смерти. Обитают птицы-девы в Райском или, по-другому, Солнечном Саду. Объемный, красочный, сияющий образ мест пребывания чудесных птиц представлен в стихотворении Константина Бальмонта:
Источник