18.Принцип неадаптивной природы предметной деятельности человека как оппозиция принципу адаптивности.
Традиционные биологические теории утверждали, что все реакции организма как системы, пассивно приспосабливающейся к воздействиям среды, призваны лишь выполнять сугубо, адаптивную функцию – вернуть организм в состояние равновесия. Все подобные концепции объединяет выделение стремления субъекта к конечной, заранее установленной цели и подчиненность активности этой цели и составляет ту существенную особенность, которая оценивается как адаптивное поведение. Неадаптивный характер предметной деятельности выступает при изучении активности человека, отвечающей формуле «внутреннее (субъект) действует через внешнее и тем самым само себя изменяет»(А. Н. Леонтьев). Леонтьев также подчеркивал, что источники саморазвития и сохранения деятельности должны быть найдены в ней самой. Была предпринята попытка экспериментально исследовать возникшую по ходу движения деятельности избыточную активность, своего рода «движитель» деятельности. На материале анализа феномена «бескорыстного риска», проявляющегося в ситуации опасности, было показано, что человеку присуща явно неадаптивная по своей природе тенденция действовать как бы вопреки адаптивным побуждениям над порогом внутренней и внешней ситуативной необходимости, В основе феномена «бескорыстного риска», в частности, и в основе зарождения любой новой деятельности лежит порождаемый развитием самой деятельности источник — «Надситуативная активность». Эти исследования резко выдвигают на передний план идею о неадаптивном, непрагматическом характере активности субъекта, его саморазвитии и тем самым закладывают основания для нового проблемного поля анализа деятельности.
Принцип опосредования как оппозиция принципу непосредственных ассоциативных связей.
Положение Л.С. Выготского об опосредствованном характере высших психических функций, об использовании внешних и внутренних средств знаков как «орудий», при помощи которых человек овладевает своей деятельностью, переходит к преднамеренной произвольной регуляции поведения, вошло в арсенал основополагающих принципов советской психологической науки и широко освещено в отечественной литературе.
Прежде всего следует выделить те задачи, ради разрешения которых Л.С. Выготским был введен этот принцип. Такой задачей была, во-первых, задача преодоления постулата непосредственности в традиционной психологии и вытекающей из этого постулата натурализации, отождествления закономерностей приспособления к миру у животных и человека. Второй и главной задачей была задача изучения преобразования природных механизмов психических процессов в результате усвоения человеком в ходе общественно-исторического онтогенетического развития продуктов человеческой культуры в «высшие психические функции», присущие только человеку. При решении этой задачи Л.С. Выготским и были развиты взаимосвязанные положения об опосредствованном характере высших психических функций и об интериоризации.
Принцип интериоризации-экстериоризации как оппозиция принципу социализации в зарубежной психологии.
На пути анализа принципа интериоризации — экстериоризации как принципа, раскрывающего механизм усвоения человеком общественно-исторического опыта, перехода совместных внешних действий во внутренние действия субъекта, развития личности, исследователей поджидает немало трудностей. И одна из трудностей состоит в том, чтобы разрушить очень устойчивую ограниченную интерпретацию принципа интериоризации. Прежде всего, необходимо показать неоправданность долгое время бытовавшего мнения о том, будто бы представители теории деятельности выступали против понятия «социализация» как такового. Первое из оснований имеет своим истоком резкую критику Л.С. Выготским представлений о социализации ребенка в концепции Ж. Пиаже. Вторым истоком указанного выше мнения является настойчивое стремление А.Н. Леонтьева дать содержательную характеристику понятию «социализация». Пытаясь сделать это, А.Н. Леонтьев вводит положение об интериоризации — экстериоризации как взаимопереходах в системе предметной деятельности человека. И наконец, еще одним основанием для возникновения этого мнения, лишь разрушив которое мы сможем вернуть понятию «интериоризация» его более широкий первоначальный смысл, является то, что с середины 50-х гг. основные усилия таких представителей деятельностного подхода, как П.Я. Гальперин, В.В. Давыдов, Н.Ф. Талызина, сконцентрировались на изучении интериоризации как механизма перехода из внешней практической или познавательной деятельности во внутреннюю деятельность В этих исследованиях, поставивших в центр проблему перехода из внешнего плана деятельности во внутренний идеальный план, выделилась теория поэтапного, или планомерного, формирования умственных действий, созданная работами П.Я. Гальперина и его последователей. Однако нацеленность этих исследований прежде всего на изучение познавательной деятельности индивида привела к неявному возникновению сужения понятия «интериоризация» к понятию, раскрывающему механизм превращения материального в идеальное, внешнего во внутреннее в индивидуальной деятельности, а также к трактовке в исследованиях А.Н. Леонтьева и П.Я. Гальперина внешней деятельности как не имеющей в своем составе психических компонентов. Более широкий смысл понятия «интериоризация» как механизма социализации оказался в тени. Между тем, еще в начале 30-х гг. Л.С. Выготский весьма недвусмысленно писал:
«Для нас сказать о процессе «внешний» — значит сказать «социальный». Всякая психическая функция была внешней потому, что она была социальной раньше, чем стала внутренней, собственно психической функцией: она была прежде социальным отношением двух людей» Для Л.С. Выготского интериоризация и представляла собой переход от внешнего, интерпсихического к внутреннему, интрапсихическому.
19. В качестве основных принципов теории деятельности могут быть выделены принципы предметности, активности, неадаптивной природы человеческой деятельности, анализа деятельности «по единицам», интериоризации и экстериоризации, опосредования, а также принципы зависимости психического отражения от места отражаемого объекта в структуре деятельности и историзма.
Принцип предметности составляет, по выражению В.В. Давыдова, ядро теории деятельности. Именно этот принцип и тесно связанный с ним феномен предметности позволяет провести четкую разделяющую линию между деятельностным подходом и различными натуралистическими поведенческими концепциями, основывающимися на схемах «стимул — реакция», «организм — среда» и их многочисленных модификациях в необихевиоризме. В деятельностном подходе «предмет» рассматривается не как «вещь», независимая от деятельности субъекта, «… а как то, на что направлен акт, нечто, к чему относится живое существо, как предмет его деятельности, безразлично внешней или внутренней» (А. Н. Леонтьев). В более поздней работе он продолжает: «…предмет деятельности выступает двояко: первично – в своем независимом существовании, как подчиняющий себе и преобразующий деятельность субъекта, вторично – как образ предмета, как продукт психического отражения его свойств, которое осуществляется в результате деятельности субъекта и иначе осуществляться не может». Регулируемая образом деятельность субъекта опредмечивается в своем продукте. Т.о. она превращается в идеальную сверхчувственную сторону производимых ею вещей, и их особое системное качество. За данными теоретическими положениями стоят различные феномены предметности, которые проявляются в познавательной и мотивационно-потребностной сферах деятельности личности. Различные аспекты феномена предметности выступают в экспериментах Л.И. Божович, П. Я. Гальперина и А. В. Запорожца под руководством А.Н. Леонтьеве, в которых показано, что предмет выступает не как стимул, вызывающий реакции, а как носитель общественно-исторического опыта, определяющий специфику предметного действия.
Источник
Вопрос 11: «Проблема деятельности в психологии»
По Левину, протекание деятельности целиком сводится к конкретной совокупности условий существующего в данный момент поля. Понятие поля охватывает как факторы внешней (окружение), так и внутренней (субъект) ситуации. Основные тезисы, выдвинутые Левином таковы:
Анализ поведения должен исходить из данной ситуации. Ситуацию следует реконструировать так, как она представляется субъекту.
Объяснение должно быть психологичным, то есть основными единицами анализа должны быть воспринимаемые субъектом особенности окружения, которые представляют ему различные возможности для действия, причем, учитываться должно не только данное феноменально действующему субъекту в нем самом и окружении, но и не представленное в переживании, и тем не менее, влияющее на поведение.
В основе любого поведения лежат некоторые силы.
Одинаковое поведение не всегда вызвано одинаковыми причинами (конструктивный метод).
На поведение действует только то, что происходит здесь и теперь: прошлые и будущие события действенны только как нечто актуально припоминаемое или предвосхищаемое. Нельзя без проверки сводить наличное поведение к более ранним событиям.
Психологические ситуации должны по возможности представляться в математической форме, дабы облегчить их научную обработку. Так, поведение (V) есть функция личностных факторов (Р) и окружения (U): V = f (P, U)
Брентано выдвинул программу, которая противостояла как традиционной элементаристской ассоциативной психологии, так и новой психологии Вундта. На формирование его философских и психологических взглядов оказали особенно большое влияние Аристотель и схоластика, а именно те аспекты этих систем, в которых жизнь души выступает как активное начало, а не только как воспринимающая воздействия извне, как учила вся эмпирическая психология, начиная с Локка. Его главная работа – «Психология с эмпирической точки зрения» (1874).
Брентано не принял фундаментальную идею Вундта о том, что психология должна изучать содержание сознания. Главным предметом изучения психологии он полагал психическую активность – то есть не содержание процесса восприятия, не видимый объект, а сам акт видения. Таким образом, психология акта Брентано противостоит взглядам Вундта о том, что психология должна заниматься элементами психических процессов.
Брентано утверждал, что необходимо различать опыт как структуру и опыт как деятельность. Он говорил, что настоящим предметом психологии является акт переживания. По его мнению, цвет является не психическим, а исключительно физическим качеством. А вот акт видения цвета – это психический процесс. Конечно, любой акт предполагает наличие объекта; некоторая доля сенсорного содержания всегда присутствует, поскольку акт видения невозможен, если нечего видеть.
Предметы, по Брентано, — это идеальные объекты, которые сами находятся в душе. Он как бы помещает весь предметный мир в душу человека. Соответственно способу отношения к предмету Брентано производит классификацию духовных актов:
акты представления: предмет является сознанию. Модификации этого акта:
Источник